istokiganra - городской романс

Перейти к содержимому

Главное меню

istokiganra

stateiki
 
Городской романс – русский шансон – истоки жанра.

 Пожалуй, нет в современной российской музыке жанра, вызывающего  больше споров, чем русский шансон. Кажется, слушатели разделились поровну на горячих сторонников и яростных противников.

Первые утверждают, что нет ничего лучше, чем отдохнуть душой под пусть незатейливые, но такие сердечные мелодии и заставляющие задуматься тексты. Вторые хмурят брови и утверждают, что интеллигентные, образованные люди никогда подобный примитив слушать не станут и вообще, шансон это «блатняк», завернутый в новую красивую обертку.

Наибольшее количество копий сломано в наше время вокруг самого термина «русский шансон». И поклонники и ненавистники лишь пожимают плечами: «Что за странное определение? Chanson же по-французски значит просто - «песня», так? Тогда назовите просто «русская песня» и все дела».

На первый взгляд, логика в подобных рассуждениях есть, но… Сто лет назад подобные споры вызывало словосочетание «русский романс». Музыкальные критики XIX столетия исходили ядом на страницах газет и журналов, высмеивая прилепленное национальное определение к испанскому слову romans, означающее в переводе стихотворение, положенное на музыку или просто мелодичную песню.
Что в результате? А ничего
прижился термин и споров сегодня не вызывает. Пусть заимствованный, но отражающий суть вещей, он благополучно развивается на нашей почве.

«Да, но шансон-то здесь причем?» спросите Вы.
Дело в том, что с середины XIX столетия на подмостках Российской Империи начинают бурно развиваться самые разные жанры, занесенные в «наши Палестины» из Европы. Почему практически ничего своего, кроме былинных сказаний и частушек, на Руси не было разговор особый и не для этих страниц, но факт остается фактом
эстрада XIX века (особенно первых его трех четвертей) это сплошь иностранные изобретения: водевиль, оперетта, шансонетки...  

«Первые chansonettes веселые, бурлескные песенки, родившееся во французских кабаре, пришли в Россию в начале 60-х годов XIX века, - пишет большой знаток истории эстрады Е.Д.Уварова. Обильно сдобренные эротикой и рассчитанные на женское исполнение, они сопровождались музыкой, танцем, выразительной жестикуляцией… Ласково-уменшительное название «шансонетка», носившее одновременно пренебрежительный оттенок, перешло на артисток исполнительниц таких песенок…»*


Причем, свои кумиры появились у нас не сразу сначала гастролировали заезжие знаменитости: мадам Тереза, Иветт Гильбер, и, извините, Бланш Гандон. С последней в 1872 году на выступлении в Санкт-Петербурге произошел пикантный казус: танцуя, она запуталась в юбках и упала, продемонстрировав почтенной публике… кружевные панталончики. Времена были не те, что сегодня, полиция тут же обвинила заморскую примадонну в «бесстыдных действиях» и направила дело в суд, где актриса была оштрафована на 150 рублей.  

Но иноземные артисты властвовали на отечественных сценах недолго.
Зрителям хотелось слушать веселые куплеты не по-французски, хоть и в исполнении блестящей красотки, а по-нашенски, на понятном им языке, пусть и исполненные без парижского шика.  
Спрос рождает предложение - в России появились свои звезды «легких жанров». Они выступали с «интимными песенками», с зарисовками на бытовые темы, куплетами на злобу дня  на сценах бесчисленных кафе-шантанов, ярмарочных балаганов, театров-буфф и кабаре.


Критика, как водится, не жаловала их, обвиняя в безвкусице и откровенной скабрезности текстов, а публика, напротив, была в восторге. Откуда, казалось бы, на пустом месте, за каких-то пару десятков лет появилось в «крестьянской» стране столько эстрадных артистов? Кто писал им репертуар в таких количествах?

Здесь надо сделать небольшое отступление и вспомнить, что в 1861 году царским указом было отменено крепостное право.
Огромная масса бывших подневольных людей хлынула в города, чтобы со временем сформироваться в новое сословие
«мещанское» (этимология: от слова «место», т.е. город). Основным музыкальным инструментом в этой среде была, конечно, гитара и стали появляться на свет произведения народного фольклора, сочиненные новым городским людом: рабочими, студентами, нищими, солдатами, «белошвейками», актерами и преступниками (куда ж без них на Руси-матушке)…

Так что «ларчик просто открывался» - немного свободы и искусство тут же расцветает. Забегая вперед, замечу, что то же самое случилось в начале 90-х годов XX века: крушение системы сняло запреты и еще недавняя подпольная эстрада моментально стала частью официальной, пополнив свои ряды сотнями самодеятельных авторов-исполнителей, не рисковавших, по понятным причинам, выходить со своим творчеством к людям во времена СССР.

Отчасти схожая ситуация имела место в 1902 году. Причем самое непосредственное отношение к ней имел…  Максим Горький.
Осенью того года на сцене Московского Художественного театра состоялась премьера его пьесы «На дне», где главные герои, как известно, обитатели ночлежки для бездомных. Говоря современным языком, бродяги и бомжи. Успех постановки был невероятный. Образ обаятельного босяка настолько понравился публике, что представители популярной музыки того времени не замедлили перенести эту «маску» на эстрадные подмостки.
С начала XX века сотни исполнителей начали выступать в «рваном» жанре, как тогда называли стиль, довольно сильно перекликающийся с современным шансоном. Амплуа «рваного» не требовало особого таланта или затрат. Заломленный картуз, тельняшка, пиджак, свисающий лохмотьями, всклокоченные волосы и подобающая физиономия
вот и образ, и весь реквизит.

Где, как не на Руси сочувствуют «сирым и убогим»? Успех некоторых куплетистов-босяков критики тех лет сравнивали по непременным аншлагам и запредельным гонорарам с самим Шаляпиным!!!
Почивавшие на лаврах «любимцы публики» с затейливыми псевдонимами Георгий Мармеладов, Сергей Сокольский или еще более яркими у представительниц слабого пола, - Ариадна Горькая, Катюша Маслова, Тина Каренина, - в программе «Дети улицы» распевали:

                 «Была горька нам зимушка,
                  Зимой страдали мы.
                  Вдруг Горький нас Максимушка
                  Извлек на свет из тьмы…»


Отмена цензуры после революции 1905 года вообще сняла все проблемы с репертуаром и дала толчок развитию фольклора преступного элемента.
В 1908 году музыкант В.Н.Гартевельд отправился в этнографическую экспедицию по «Великому Сибирскому Пути», посетил десятки тюрем, где записал более ста песен, которые составили  сборник «Песни каторги», изданную годом позже московским издательством «Польза» в серии «Народная библиотека» и продававшуюся каждому желающему по гривеннику. Но на этом Гартевельд не остановился, а организовал небольшой ансамбль, исполнявший  собранный им репертуар.

                   «Ах, ты доля, моя доля,
                    Доля горькая моя,
                    Ах, зачем, ты, злая доля,
                    До Сибири довела?»


Впрочем, как сегодня ругают шансон за восхваление криминального мира, так это было и сто лет назад. Концерт коллектива в этнографическом обществе зимой 1909 года вызвал большой резонанс, однако, попытка провести на открытой площадке театра «Эрмитаж»  программу «Песни каторжан в лицах», была запрещена сперва московском градоначальником Андросовым, а затем, и во всех остальных губерниях.

Что представляют из себя приведенные выше четверостишья из песен того времени, как не современный шансон? А где его истоки? Правильно, во французских песенках городских окраин. Жанры сто лет назад еще не имели столь четко выраженной градации. Были куплеты, были шансонетки, был цыганский романс, были песни неволи, которые впоследствии, слившись, образовали современное понимание жанровой музыки.
Кстати, что понимать под загадочным термином «жанровость»?


Это, прежде всего, наличие сюжета в песне, истории. Причем чувства и эмоции, переживаемые героем музыкального произведения ВСЕГДА зашкаливают. Если он плачет, то навзрыд, а смеется взахлеб. Здесь, по моему глубокому убеждению, и кроется успех шансона в России. Еще Пушкин говорил (не ручаюсь за точность, но отвечаю за смысл цитаты): «Русский народ не знает меры». Да, в этом и беда национального характера, и его прелесть. Мы все привыкли доводить до предела, без полутонов, без компромиссов.
Но довольно лирики, «предъявите факты». Итак, развитие и становление «вольной песни» мы обсудили.


Движемся дальше.
Дальше была революция, гражданская война, угар НЭПа, репрессии… В первые годы существования новым советским властям было просто некогда заниматься такими пустяками, как искусство.
Никто и не помышлял покуда о запретах и цензуре: пели, что хотели и даже записывали на пластинки. А вскоре ввели НЭП: «воскресли» дамы и господа, захотели покуражиться с размахом, «диких» плясок и разудалых напевов. Именно в начале 20-х появляются на свет и становятся популярными такие шлягеры как: «Мурка», «Кирпичики», «Бублички», «Гоп со смыком» и многие другие.

Но не зря товарища Сталина ближайшее окружение называло за глаза Хозяин. Он должен был знать про все, что творится в его «доме». Наступил момент, когда взгляд вождя обратился на культуру передовую идеологического фронта. И началась пора «закручивания гаек». На закате НЭПа, в 1929 году, в СССР была создана организация под названием РАПМ (Российская ассоциация пролетарских музыкантов), чьей основной задачей стала борьба с музыкой «классово чуждой пролетариату». Так возникло понятие «запрещенных песен».
Государство само создало пресловутый «запретный плод», породив, с одной стороны, стойкий интерес граждан к подобным проявлениям творчества, а с другой, стимулируя народ к созданию таких произведений.

Почва для развития оказалась прямо скажем благодатной репрессии 30-50-х годов, как следствие слияние уголовной субкультуры с официальной, взаимопроникновение оных и, наконец, создание симбиоза. Но, в отличие от многих исследователей жанра, я бы не стал выделять факт того, что несколько миллионов человек в СССР прошли через систему ГУЛАГа, как основной фактор популярности шансона сегодня. Все-таки непроходящий интерес и успех этих песен у публики объясняется более глубинными моментами, о которых мы говорили выше. Да, и смешно, на мой взгляд, ставить знак равенства между шансоном и исключительно «лагерной лирикой».

Между прочим, подобное мнение закрепилось за жанром лишь в 90-е годы ушедшего столетия, когда общество криминализировалось настолько, что разве что, бабушки на лавочках не «ботали по фене». Искусство, как известно, зеркало реальной жизни. Запретов уже не было, никого за песни не ловили, в дурдом или тюрьму не тащили, вот и запели все кому не лень про «края далекие» и «дочь прокурора». «А раньше, что не так?» задаст кто-нибудь резонный вопрос. «Не так», - отвечу я.

Конечно, мы привыкли называть в советское время эти песни «блатными», а под словом «блатной» понимать представителя преступного мира. Но не стоит забывать, что, кроме того, «блатной» значило в СССР «не такой как все». «Достать по блату», «иметь блат»… Все помнят эти выражения. Они и сегодня бывают актуальны. Таким образом, получается, что «блатные песни» - это песни для своих, для тех, кто не предаст (они же запрещены официально), а потому поются или слушаются только на кухне, под гитарку среди друзей.
Известный писатель А.Д.Синявский в статье «Отечество - блатная песня» писал: «…Блатная песня тем и замечательна, что содержит слепок души народа (а не только физиономии вора), и в этом качестве, во множестве образцов, может претендовать на звание национальной русской песни…»

«Не аргумент! Что за «образцы такие?» - слышу я возмущенные голоса. Хорошо, давайте вспомним репертуар 30-80-х годов XX века времени рассвета подпольной культуры в СССР. Начнем? Первые запрещенные песни появились в Союзе примерно в 30-е годы. Это были контрабандные пластинки Александра Вертинского, Петра Лещенко, Юрия Морфесси, Надежды Плевицкой.


Они что, воспевали «уголовный мир»? Хоть одну, кроме пресловутой «Мурки», назовите подобную композицию из их репертуара. Не можете? Правильно. Их не было. Но песни были запрещены, потому что исполнялись предателями родины эмигрантами.

Термин «блатной» (читай запрещенной песни) включал в себя в советской действительности едва ли не дюжину жанрово, стилистически и тематически различающихся музыкальных направлений: «цыганский» романс, белогвардейские песни, некоторые стихи Есенина, Северянина, Горбовского, зарисовки на злобу дня, уже упомянутые мелодии изгнанников, нэпманские куплеты, песни нищих, композиции с эротическим подтекстом, нецензурные, хулиганские напевы, дворовый или армейский фольклор и, наконец, тюремные песни.
Вот
базис современного шансона по-русски.

Именно с таким репертуаром гуляли по стране в 60-80-е годы пленки с записями первых звезд подпольной эстрады: Аркадия Северного и «Братьев Жемчужных», загадочных «Одесситов» и «Магаданцев», а позднее Александра Розенбаума, Вилли Токарева, Александра Новикова.
К сожалению (а может, для развития жанра и к счастью) по сей день над шансоном витает ореол некой таинственности, подпольщины и запретности…


                        © Максим Кравчинский (WWW.KRAVCHINSKY.RU)

__________________________________________________________________
* Е.Д.Уварова, «Как развлекались в российских столицах», Спб., «Алетейя», 2004
      

 
 
/>
/>
/>
/>
/>
Мы в социальных сетях:
Назад к содержимому | Назад к главному меню